В России начали маркировать книги, в которых упоминаются наркотические вещества — в соответствии с поправками, вступившими в силу 1 марта. Маркировка, среди прочего, затронула произведения Пушкина, Гоголя и Чехова. В отраслевой перечень, опубликованный Российским книжным союзом, также вошли переводы классики, изданные после 1 августа 1990 года. Отслеживать контент помогают нейросети. При этом не обходится без казусов: так ИИ «запретил» писателя Виктора Драгунского из-за созвучности его фамилии английскому «drug».

Ранее часть произведений уже были изъяты из продажи и библиотек в связи с принятием закона о запрете ЛГБТ-пропаганды. Из-за подозрения в причастности к распространению романов, содержащих подобный контент, на прошлой неделе были задержаны топ-менеджеры издательства «Эксмо» (в России «движение ЛГБТ» признано экстремистским и запрещено).

Что в итоге происходит на книжном рынке? Где проходит граница между нарушением и художественным высказыванием? Как найти баланс между регулированием и защитой авторов и издателей? И будем ли мы и дальше читать «Вредные советы» Григория Остера, которые глава СК Александр Бастрыкин поручил проверить на предмет сомнительных педагогических установок?

Об этом и многом другом — в прямом эфире «Таманцев. В итоге» в 15:10 на РБК.

Гость студии:

Сергей Степашин — президент Российского книжного союза, государственный и общественный деятель, генерал-полковник, доктор юридических наук